За сильный Кузбасс: О реструктуризации угольной промышленности

22.02.2012 | Отзывов (0)

«Новости Кузбасса» продолжают цикл публикаций «За сильный Кузбасс!», автор которых — Юрий Николаевич Малышев, Академик РАН, директор Государственного геологического музея им. В.Вернадского, президент Академии горных наук, президент НП «Горнопромышленники России»

О реструктуризации угольной промышленности РФ

На совещании, которое провел премьер Владимир Путин 24 января 2012 года в городе Кемерово, утвердили программу развития российской угольной отрасли до 2030 года. А это значит, что наступает следующий этап реструктуризации угольной промышленности в России. Это очень своевременная программа. Со всей своей компетентностью могу заявить об этом. Полагаю — это результат кропотливой и длительной работы заместителя председателя правительства Сечина И.И его команды. И надеюсь, следующий этап реструктуризации пройдет менее болезненно для людей, чем первый. Самое трудное уже позади.

Но те, кто не знает истории, те не понимают настоящего и будущего. Поэтому не могу, ни поделиться, вкратце, как все это было.

В марте 1993 года Председатель Правительства Российской Федерации Виктор Степанович Черномырдин принял решение создать Государственное предприятие „Росуголь“ и подписал приказ о назначении меня руководителем новой компании.

Во времена расцвета перестройки выборность считалась признаком демократии. Новых руководителей объединений, директоров шахт, начальников участков, бригадиров выбирали по нормам, которые ввел Горбачев. По специалистам горного дела был нанесён сокрушительный удар. Дикая вольница многим вскружило головы. Начал разлагаться инженерный корпус, на первое место вышли коммерсанты, которые стали торговать углём налево и направо не задумываясь о последствиях. Обрушили рынок. Бартер с его сомнительными сделками привлёк в угольную промышленность криминал. Уголь воровали составами. Убивали несговорчивых директоров, похищали детей. Коммерсантам не было дела до соблюдения норм техники безопасности. Резко возросла аварийность. В шахтах гибли люди. Беспредел, массовые неплатежи, пустые полки магазинов вывели шахтёров на площади. Страсти кипели не шуточные! Многотысячные демонстрации, перекрытие железнодорожных и транспортных магистралей. По сути дела возникла угроза жизнеобеспечения страны.

Два года „паузы“ между Министерством угольной промышленности СССР и „Росуглем“, оставили на предприятиях угольной отрасли ужасные следы.

Становление новой компании происходило в жесточайшем цейтноте. Я собрал в „Росугле“ уникальную команду — восемь докторов наук и двадцать пять кандидатов: Николай Ильич Гаркавенко, Валерий Евгеньевич Зайденварг, Георгий Леонидович Краснянский, Никишичев Борис Григорьевич, Анатолий Борисович Яновский. Для успешного осуществления нашей программы, конечно же нужны были единомышленники на местах, на самих шахтах. Мы подобрали компетентных и перспективных новых генеральных директоров шахт в Кузбассе: Мазикин В.П., Козовой Г.И., Васянович, А.М.,Кузнецов В.И., Некрасов В.В., Орешкин А.В. В сжатые сроки была проанализирована ситуация в угольной отрасли и разработан план реструктуризации угольной промышленности.

Уже осенью 1993 года коллегия Министерства топлива и энергетики, при непосредственной поддержке министра Юрия Константиновича Шафраника, утвердила разработанную компанией „Росуголь“ программу реструктуризации угольной промышленности. Понятие, как и само слово, реструктуризация которое сейчас у многих на слуху тогда прозвучало впервые.

Мы разбили шахты и предприятия на три категории: особо убыточные, средние и перспективные. И было принято решение особо убыточные, аварийные шахты закрыть. Но при этом мы приступили к строительству новых шахт, шахт европейского уровня, с высокой производительностью труда, безопасных для работы шахтёров. Что подразумевалось под словом „реструктуризация“? Главное — создать современную угольную промышленность. Это был единственный путь спасения угольной отрасли.

К началу 90-х годов шахтерское движение стало заметной политической силой. Чтобы сбить накал страстей Гайдар принял решение в три раза увеличить дотацию угольной отрасли вне всякой связи с производительностью труда. Шахтеры получили целую кучу льгот, в то время как добыча угля падала, численность рабочих росла, а тонна угля стоила дешевле батона хлеба.

Помню приказ по компании „Росуголь“ за номером один был „О создании контрольно-ревизионной службы“. За год сменили почти половину генеральных директоров угольных компаний.

Это был первый удар по дикой вольнице. Постепенно начали закрывать бесперспективные шахты. Первую закрыли в Тульском бассейне, шахту Каменецкую, а потом пошли Воркута, Кузбасс и так далее.

Что такое закрыть угольную шахту в регионе, где кроме шахтерской работы ничего больше нет. Надо было решать массу социальных вопросов, которые накопились за долгое время. В компании „Росуголь“ понимали важность решения проблем в социальной сфере. Создавались новые рабочие места. Строились жилые дома и медицинские центры для горняков. В замерзающие шахтёрские посёлки дали тепло и воду. Полторы тысячи человек прошли обучение в Америке, Германии, Англии только за первые два года деятельности „Росугля“. Заработала программа переселения людей с Севера. Был впервые организован отраслевой пенсионный фонд.

Программа по закрытию убыточных шахт была проведена в кратчайшие сроки. И это при минимальном финансировании со стороны государства. Ни одна страна в мире с развитой угольной промышленностью не знала ничего подобного.

Радикальная реформа в угольной отрасли диктовала свои условия и многое, очень многое приходилось делать впервые. Пример — конверсия оборонных предприятий. После распада СССР угольное машиностроение на 60 процентов оказалось на Украине (Донецкий, Горловский, Дружковский и целый ряд других специализированных заводов), процентов на 20 — в Казахстане. Появились таможенные барьеры. России нужно было срочно создавать свою горную технику. Компания „Росуголь“ обратилась к заводам военно-промышленного комплекса. На заводе, расположенном в Кемеровской области, посреди рудников, организовали производство нового механизированного комплекса.„Оборонщики“ не подвели и сделали для шахтёров машины и оборудование европейского уровня. Да, всё делалось впервые и многие наработки компании „Росуголь“ позднее были приняты на вооружение другими отраслями Российской экономики.

Реструктуризация — по степени ответственности, накала психологических переживаний это была очень тяжелая работа. На первом этапе все были против реформы, в том числе администрации регионов, потому что терялась часть рабочих мест, уходили налоги. Против были профсоюзы, рабочие коллективы. На очередном шахтёрском съезде была даже предпринята попытка отстранить меня от руководства компанией „Росуголь“.

В 1993 году никто не хотел вкладывать деньги в отсталое производство в угольной промышленности. А уже в 1997 году предприятия вышли на самоокупаемость, в уголь пошли инвестиции, резко сократился травматизм. Первый этап реформы угольной отрасли практически был завершён.

Для меня главным было создать современную угольную промышленность. И это, в конце концов, удалось, сделать. Об этом свидетельствуют сегодняшние успехи Кемеровской области и ее губернатора.

Продолжение следует…